Государственный эстрадный ансамбль «Песняры» отметил двадцатилетие своего творческого пути. Наш корреспондент встретился с художественным руководителем коллектива, народным артистом БССР Владимиром МУЛЯВИНЫМ.
Владимир Георгиевич, двадцать лет назад как это было - в первый раз?Как это было... Двадцать лет назад появилась наша первая программа, однако сама идея зародилась раньше. В то время, вы знаете, наш жанр официально признан не был, и два года понадобилось на то, чтобы «пробиться». Тем более что было большое желание петь. А желания сопротивляться было еще больше!
Сопротивляться - чему?Шквалу консервативной музыки, Может, поэтому мы были такими одержимыми.
Два десятилетия эволюции, что они вобрали в себя?Гастроли. Пластинки. «Золотой диск» за пропаганду народной песни. Наш коллектив - единственный в Советском Союзе, имеющий его. Конечно, поездка в Соединенные Штаты, наш ансамбль первым проложил дорогу туда и был официально признан. Крупные работы, начиная с 1975 года: две оперы, музыкальная программа на стихи Янки Купалы, цикл обрядовых песен, программы «Через всю войну» и «Во весь голос» по Маяковскому.
И теперь - рок-опера, посвященная 500-летию белорусского просветителя и гуманиста Франциска Скорины. Надо заметить, что это имя у нас в стране до сих пор еще остается неизвестным непосвященному человеку, хотя Скорина первым из славян занялся книгопечатанием (раньше, чем Иван Федоров).Вы знаете, к сожалению, и у нас в Белоруссии тоже только недавно вдруг вспомнили его имя. Видимо, это связано со старой «датной» традицией - «приурочено к...»!
Да и белорусскую мову едва не довели до состояния латыни – мертвого «письменного» языка!.. Владимир Георгиевич, однако, вы русский, из Свердловска...Двадцать семь лет назад я приехал в Белоруссию на срочную службу и остался здесь. Тогда я и полюбил белорусскую народную песню. Я вообще народник, гитарист, знаю славянскую песню. Но белорусский фольклор стал для меня открытием, криницей («родник» по-белорусски С. Ш.). И корни «Песняров» - в белорусском эпосе.
Отчего же вы не стали искать «криницу» в русском эпосе?Но я живу в Белоруссии!.. Хотя изначально мы думали сделать славянский ансамбль: петь русские, украинские и белорусские песни. Но фольклор трех народностей начинал смешиваться, надо было выбирать. Мы остановились на белорусском фольклоре, и ради него специально поехали в фольклорные экспедиции.
Владимир Георгиевич, что вмещает для вас понятие «Батьковщины»? Понятие Родины? - все. Абсолютно все.
Для меня понятие «белорусское» вбирает в себя белорусскую мову, народную песню, радушие и - невысказанную тоску.Вы знаете, я - оптимист, и мне не хотелось бы усложнять то, что у нас есть на сегодняшний день. Я понимаю, что вы хотите услышать от меня. Однако я не хотел бы об этом говорить. Поэтому и наша юбилейная программа идет вразрез с тем, что мы делали двадцать лет назад. Когда не разрешено было что-то делать - мы делали, а теперь, когда об этом говорить можно, можно петь об этой грязи, о грусти-печали, я не хочу усугублять и без того сложную жизнь.
Я не говорю про «грязь», я сказал про печаль в «чистом» виде. О склонности «печалиться».- Тоска есть, но все-таки белорусскому народу более присуща именно лирика, хорошая, светлая лирика. Кроме того, вы заметили: грустные песни в белорусском фольклоре написаны в мажоре? Это вообще характерно для славянских народов! Вспомните песню «Бродяга, судьбу проклиная...». У нее страшные слова, но она написана в мажоре! Лирическая песня с надеждой. И эту надежду надо нам нести. И все, что сейчас происходит с нашей страной, Прибалтикой, я пережил уже десять лет назад. И сегодня, я думаю, надо тянуться к Богу.
Чтимый белорусами писатель Владимир Короткевич сказал: «На Беларуси Бог жыве!».Да... Мы думаем пополнить нашу программу молитвенными песнями.
Сегодня, видимо, ни один думающий человек не может быть безучастен к тому, что происходит в Балтии...С чем-то из происходящего там я согласен, чего-то не принимаю.
Что именно не удовлетворяет вас? Как говорится, выслушай сто мнений, а решай сам!Мне не нравятся агрессивность и болтология. Я знаю: недостатков очень много, их надо исправлять, но не так же агрессивно!
Как вы относитесь к неформальным организациям – Белорусскому народному фронту «Адраджэньне», Товариству беларускай мовы имя Франциска Скорины и другим?Они должны быть обязательно.
Они есть.Но почему-то они появились только сейчас. Где они раньше были? Почему мы не получали поддержку двадцать лет назад, когда запели. На чистом белорусском языке?
Но вы верите им?Не всем. Да, среди них есть искренние люди. Однако надежды пока мало. У вас, я думаю, тоже.
Вернемся к ансамблю. Сегодня в нем работают три молодых стажера.- Эти ребята проходят школу нашего коллектива, чтобы затем продолжить традиции «Песняров». И задачи, которые стояли перед нами в начале, я хочу поставить перед ними сейчас. Когда появятся еще трое ребят, они смогут стать самостоятельным коллективом.
«Песняры» много гастролируют. Мне кажется, что дома вы бываете реже...Нет, за границу мы выезжаем раз в два года, а в основном ездим по Белоруссии. Раз пять были в Риге. И я прекрасно знаю латвийскую публику - она более музыкально развита, чем аудитория других «регионов», как это принято сейчас говорить. Поэтому к нашим гастролям в Прибалтике мы относились очень ответственно. Но, кроме Риги, мы, видимо, нигде в Латвии не были. Свое 20-летие начали мы отмечать в Москве, а последнюю точку поставили здесь, в Минске. Будем считать, что мы закончили празднование и...
Пошли на второе двадцатилетие?(Смеется.) Если, конечно, получится. Но предстоит большая работа.
Шчыры дзякуй вам, «Песняры»!...Жаль, хотелось поговорить о поэтике белорусского языка, о воскрешении национальных традиций и христианской духовности... Но времени не оставалось совершенно: я едва шагнул на солнечный минский проспект, а «Песняры» в это время уже ехали за шестьсот километров, в Россию, увозя с собой народную песню и особенную, «песняровскую» «самасвядомасць», как звучит на белорусском «самосознание». Хотя, возможно, об этом мы поговорим с «Песнярами» в следующий раз.
Сергей ШАПРАН.
ОТ РЕДАКЦИИ:
«СМ» поздравляет талантливый белорусский коллектив с двадцатилетием и желает «Песнярам» долгой жизни в народной песне!
___________________________________
Много открытых вакансий в столице России. Работа водителем в москве (http://irr.ru/jobs-education/vacancies/transport/) хорошо оплачивается.
Вот ещё одно интервью 1989 года с Владимиром Мулявиным. Вёл его (и прислал мне) Дмитрий Подберёзский.
"Динозавры" еще не вымерли. - Искусство Беларуси, 1989 (https://pesnyary.com/article/dinozavry)
По ссылке перевод на русский. Здесь оригинал:
"Дыназаўры" яшчэ не вымерлі
Гутарка з народным артыстам БССР Уладзімірам Мулявіным з нагоды нечаканага юбілею Дзяржаўнага ансамбля "Песняры". Вёў Дзмітрый Падбярэзскі.
– Ансамбль «Лявоны» стаў у канцы 60-ых адным з піянераў новага напрамку ў савецкай эстраднай музыцы. Дзякуючы чамy ўзнік гэты ансамль?
— Да «Лявонаў» я пэўны час займаўся інструментальнай музыкай. Але трэба разумець музыкантаў, якія, выступаючы ў складзе групы акампанементу, вымушаны ўвесь час бачыць спіны салістаў. Вопыт у мяне быў, але ў той час інструменальная музыка практычна не прымалася публікай. Сабраўшы групу аднадумцаў, я прапанаваў звярнуцца да беларускай пecнi. Мне было крыўдна за яе: вельмі ж нязначную аўдыторыю яна мела. Трэба было шукаць да песні новы падыход, прычым пакінуць аснову з беларускім тэкстам, меласам. Такое стаўленне да беларускай песні было на той час новым. Дзякуючы гэтаму i нарадзіліся «Лявоны», якія адначасова выконвалі i ўласныя кампазіцыі, i песні грамадзянскага гучання.
— А якая ж была рэакцыя на новую мадэль у беларускай эстрадзе з боку тагачасных кіраўнікоў культуры?
— Розная. Але ў цэлым перад намі ўзнікла сцяна неразумення. I калі б не дапамога i падтрымка некалькіх чалавек, якія ўспрынялі «Песняроў» як вынік натуральнага руху ў мастацтве, цяжка сказаць, ці ўтрымаліся б мы наогул на эстрадзе. У 1970 годзе мы паехалі на Усесаюзны конкурс артыстаў эстрады за ўласны кошт, таму што ніхто нас i не збіраўся пасылаць у Маскву. Вярнуліся лаўрэатамі i першае, што пачулі, было: «А што ж з вамі цяпер рабіць?» Агульная разгубленасць! Але i далей было не прасцей. Кожная праграма ішла да слухачоў вельмі цяжка. Калі выпускалі «Песню пра долю» на вершы Купалы, з боку кіраўнікоў культуры было шмат пярэчанняў. I калі б не нашы ультыматыўныя патрабаванні, гэтую праграму маглі б i не ўбачыць. Проста ўсе білеты былі ўжо раскуплены. Тады гэта сапраўды перажывалася нялёгка, але цяпер я — такое ўражанне — падрыхтаваны да ўсяго. Прывык! Тады кампрамісы каштавалі нам нерваў, але, нягледзячы ні на што, мы імкнуліся трымацца свайго шляху.
— Як вы асабіста, удзельнікі ансамбля ставіліся да такіх рэчаў, калі вашы творчыя прапановы не сустракалі разумення кіраўнікоў культуры, калі вам «не рэкамендавалі» выконваць тыя або іншыя песні, праграмы?
— Мы ўсё ж стараліся выконваць падрыхтаванае, але толькі не ў Мінску. Проста каб не псаваць дарма нервы, якія i так былі напружаныя з самага пачатку жыцця ансамбля. «Забароненыя» песні мы выконвалі дзе-небудзь на перыферыі, бо было проста шкада часу, які аддалі ім. Памятаю, нам забаранілі выконваць песню «Крык птушкі». I толькі пасля таго, як песня трапіла на пласцінку фірмы «Мелодыя», «арышт» з песні быў зняты. Гэта была, мне думаецца, першая кампазіцыя ў стылі «рок», якая прагучала на нашай эстрадзе. Па тых часах (семдзесят трэці-семдзесят чацвёрты гады) гэта быў даволі смелы крок, з-за якога мы і пацярпелі, хоць рэакцыя публікі на песню была вельмі гарачая. Ці, скажем, у песні "Хлопец пашаньку пахае" у час запісу на ЦТ у прыпеве быў вымушаны замяніць словы «Ой, Божа ж мой!» на нейкую бязглуздзіцу тыпу «Ой, смутак мой!"
"Мастацтва Беларусі". 1989 г. №9.