Песня и её создатели

[Алекс (ВЕТРОВ)]

А есть ли в этом смыл? Насильно предлагать, то что уже наши дети то не все слушают и воспринимают? А, уж если предлагать американским детишкам, то наверное надо про "Кваку-задаваку".  И ритм т.с. мажорный,и суть песни. Раз они такие патриотичные в отличии от русских детишек (которым уже по определению патриотами быть запрещено... Ибо, это сразу же воспринимается другими, как опасность)
Алекс
   

[Анатолий Вейценфельд]

Женя, найди книгу Соломона Волкова (наверное, тебе известно это имя, он крупнейший специалист по творчеству Шостаковича, живет в Нью-Йорке) о Хренникове. (Название не помню, ну да с помощью интернета не то еще можо узнать ). Книга как раз изначально в NYC и выходила, еще в начале 80-х годов. Там узнаешь, как ТХ начинал свою карьеру... и много еще чего интересного.
Заодно и про миф о том, что никто из композиторов не пострадал, прочитаешь - этот миф усердно именно в тех же выражениях тиражировался в 80-х. И я его тоже, как и ты, повторял... пока не узнал правду.
Заодно узнаешь и о его роли в известном ждановском "антиформалистическом" постановлении от 1948 года "Об опере "Великая дружба"..." - когда гнобили наших самых великих композиторов: Прокофьева, Шостаковича, Мясковского, Шебалина и др...
А уж музыканты-то сидели по полной - в каждом лагере было  чуть ли не по полному симфоническому оркестру, а уж духовому или джазовому - непременно! Судьбу Эдди Рознера знаешь? А Генриха Терпиловского?
А компания борьбы с джазом, известная в народе как "выпрямление саксофонов"? Ладно, ушли от темы далеко...

[Arkady]

Алекс, они (дети) кроме рэпа должны знать о существовании еще и другой музыки. Насильно? Нет, часть программы, по усмотрению преподавателя. А как же? А вообще, к большому сожалению розги здесь, да и везде, запрещены. Я немного знаком с системой американского образования, и могу откровенно сказать, что по многим школьникам они плачут. И не только розги, но и тюрьма.
Как говорил когда-то мой тезка: "...Пороть их нужно каждую субботу. Знать за что, так и убить мало." Так что лучше пусть "Песняров" слушают.
"Квака-задавака" вытесняет первую песню на вторую позицию. Итак,
1. Квака-задавака
2. Косил Ясь конюшину

[Марина]

А я когда была маленькая очень любила, и сейчас люблю песню в исполнении В.Дайнеко "колыбельная"-"спит на небе облачынка засынай моя дявчинка...", может ее им стоит послушать. А еще "Белявая, чернявая" думаю может понравиться, она вроде повеселее!

[Arkady]

Марина, "колыбельная" мне тоже очень нравится, но согласись, что для уроков музыки...
"Болявая, чернявая" - без вопросов. Особенно чернявая им должна понравиться.
Имеем:
1. Квака-задавака
2. Косил Ясь конюшину
3. "Белявая, чернявая"
Корешъ, ты где вообще обитаешь, когда твоя профессиональная помощь нужна?

[Марина]

В принципе согласна, лучше для уроков музыки в детском саду, перед тихим часом!!!:skripka:

[Олег Верещагин]

[conf]Евгений, большая часть записей доступна для скачивания (правда, по понятным причинам, не для всех). Загляните в тему Ftp-сервер.
P.S. Тем, кто видит это сообщение, прошу на него не отвечать, или писать в начале [сonf] (латинскими буквами).

[Eugene MAGALIF]

Ой, спасибо всем за многочисленные отклики. Я сейчас не могу собраться с мыслями, поскольку безумно устаю. Сегодня ушёл вот в семь утра и приехал домой в десять вечера. После школы поехал на репетицию свинг-бэнда с другими учителями музыки. После этого – на концерт в школу, где работает моя жена. Концерт у неё, как всегда, очень хороший.
А на след. неделе – вообще завал. В Понедельник свинг-бэндом выступаем на заседании РОНО, будут снимать для местного канала ТВ. В Среду придут ТВ снимать мою генеральную репетицию концерта детей. Возможно возьмут что-то показать по ТВ. А до этого нужно от всех родителей/опекунов детей получить разрешение на съёмки видеокамерой. Такие сейчас порядки здесь. В Четверг у меня концерт в школе. А вот уж после этого – небольшой отдых.
Постараюсь за ближайшие выходные вам написать ещё какую-нибудь историю.
Кстати, Анатолий.
Мой отец с мамой познакомились в Архангельской области. На лесоповале... Оба молодые – по двадцать два года в то время им было. Отца учили играть на флейте, тромбоне, трубе и т.д. артисты оркестра Большого театра и прочих известных коллективов. Так что я об этом знаю из первых рук, так сказать. Если попадалась книга Окуневской "Татьянин день", то Окуневская очень много о моём отце в ней пишет хорошего (он аккомпанировал ей на аккордеоне в лагере). Волкова я не читал, но несколько раз слышал интервью с ним по радио местному русскому. Если копать, то у каждого можно найти что-то, что хотелось бы скрыть.
Моего отца, например, заложила, написала на него донос в НКВД знаете кто? Сядьте, а то упадёте! Клара Румянова, которая играла/озвучивала Зайца, Чебурашку и прочих Незнаек. Поломала моему отцу жизнь, но и сама умерла в прошлом году в бедности, без детей, мужей и счастья.
Пока – всё.
Есть вопросы? – задавайте, пока я добрый и готов отвечать:-)
Е.М.

[Eugene MAGALIF]

Г.Н. БУРАВКИН и песни на его стихи.

Должность Председателя Белорусского Телевидения и Радио (БТиР) приравнивалась к уровню министра, и в мою бытность её занимал очень известный в Белоруссии поэт – Геннадий Николаевич Буравкин. На вид суровый, в очках, с тонкими поджатыми губами, крепкого телосложения человек. Естественно, что для меня он был самым главным боссом, к которому было страшно подойти, да и лучше было никогда и не подходить. Но как странно устроена жизнь... В дальнейшем я обнаружил, что у Буравкина есть много прекрасных стихов, любовной лирики, а сам он очень приятный в общении человек.  На два его стихотворения я вскоре написал песни. Одну из них поют разные певцы, а несколько молодых брали для участия в конкурсах. Это песня "Больше тебе я не позвоню". Вторая песня – «Затрымай юнацтва» – была записана Леонидом Борткевичем и прошла в передаче «Премьера песни» одновременно на Радио и Телевидении.
С песней «Больш табе я не пазваню» произошло вот что. Одновременно со мной на эти же самые стихи была написана песня в ансамбле «Сябры». По-моему, Николаем Сацурой. Редактор Полковникова, выпускающая песни в эфир, оказалась в сложном положении. В свою передачу «Премьера песни» она могла взять лишь песню одного композитора, поэтому нужно было выбирать. С одной стороны, «Сябры» коллектив очень известный, и Полковникова с удовольствием с ними работала. А с другой стороны – вроде песня Магалифа лучше. В общем, она решилась показать обе песни автору стихов и оставить последнее слово за ним. Автор стихов Геннадий Буравкин выбрал мою песню.
Песню «Сябров» я слышал один раз, специально послушал. Мне она не понравилась. Как сказал бы какой-нибудь поднаторевший критик-музыковед: «Нет проникновения в суть стиха».
На передаче «Премьера песни» одновременно по Радио и ТВ «Больш табе я не пазваню» прозвучала в исполнении солиста Белорусской филармонии Владимира Васильева. Ну а потом этой песне была суждена долгая жизнь. Кроме Владимира Васильева, по собственной инициативе её записали Инна Афанасьева, Данчик, Полина Донская, Галина Шишкова дуэтом с Олегом Елисеенковым, а также литовский певец Эгидиюс Сипавичюс. Каждый из исполнителей привносил в песню что-то своё. Очень отличаются аранжировки, стиль исполнения, манеры. Некоторые мне с первого прослушивания не нравились, но потом я привыкал, а в конечном счёте принимал и соглашался с такой версией моей песни. Сипавичюс выбрал мою песню из присланных ему для участия в телевизионном «обмене», что ли? Перед развалом Советского Союза была мода устраивать совместные телепрограммы двух республик. Так было у Белоруссии с Украиной, когда белорусы пели песни украинских авторов, а украинцы – белорусских. Такая же передача записывалась в Гродно с участием литовских исполнителей. И вот, когда я услышал свою песню в исполнении Эгидиюса Сипавичюса на сцене какого-то дворца, где проходила генеральная репетиция перед съёмками, мне стало плохо. Я не знал, что ему сказать, что-то промямлил и ушёл, расстроился. Мне казалось, что песня безнадёжно испорчена. Хотя Сипавичус был довольно известным певцом, занял какое-то место на Всесоюзном тогда конкурсе в Юрмале. Пел он песню с ужасным акцентом, но довольно близко к тексту, то есть минимально перевирая слова. Аранжировка была какая-то тяжёлая и совершенно не в моём вкусе, как мне казалось. Однако позднее, послушав это исполнение ещё и ещё, я внезапно нашёл в ней особую прелесть и полюбил.
С тех пор я менее трепетно отношусь к тому, что кто-то что-то своё привносит в мои произведения, стараюсь послушать не один раз, прежде чем оценить: нравится мне или нет.
Полина Донская, например, сделала так называемый «клубный вариант» этой же песни. Я даже представить себе не мог, что песня будет нормально слушаться и с жёстким бухающим ритмом. Но – согласился и с этим.
В дальнейшем Г.Н. Буравкин несколько лет работал Послом Белоруссии при ООН. С ним и его очень красивой женой Юлей мы весьма подружились, довольно часто встречались на съездах белорусов Америки, на концертах и праздничных мероприятиях в Белорусском Центре в городе South River, на концертах в ООН, банкетах Белорусской Миссии при ООН. В 1994 году перед отъездом назад в Минск Буравкины пригласили нас всех к себе домой на прощальный ужин. Были блины, прекрасная беседа и очень душевное прощание.
Жили Буравкины в служебной квартире в большущем многоэтажном доме. В нём жили работники всех стран бывшего СССР, представленных в ООН. Внизу в холле, а скорее в большом предбаннике, сидели охранники, которым через стекло нужно было сказать, к кому ты пришёл. Тогда они этому человеку звонили и ждали, пока он сам лично спустится забрать гостей. Ребятки эти были весьма суровы, типичные советские кагебешники в штатском. Мы с детьми долго стояли, подпирая голые стены этого предбанника, и ждали, пока спустится Геннадий Николаевич. Потом я не выдержал и спросил вполне любезно: «А почему бы не поставить хотя бы пару стульев для ожидающих?» И услышали мы в ответ то, от чего уже успели отвыкнуть – давно забытое советское грубое: «Не положено!!!»

На фото Г.Н. Буравкин с женой Юлией и Таней Магалиф на приёме в ООН. Начало 1990-х годов.

[Eugene MAGALIF]

«Бармалей», «Свинопас» и негры в музыке

   Поступив в консерваторию на композиторское отделение, я сразу включился в «богемную» жизнь. Пить не пил, но прогуливал много занятий, ухаживал за девушками, играл свадьбы, иногда писал музыку. Жили мы весело со товарищи в общежитии на Старовиленской, девятиэтажном (новом тогда) здании. Первый этаж занимали студенты одиннадцатилетки (теперь Лицея) при консерватории, выше жили хореографическое и музыкальное училище, а с пятого по девятый этажи – консерваторцы. Можете себе представить, как нам всем было весело. Вспоминается всё в розовом цвете. Компании с вином, девушками, музыкой до утра. Музыка была такая красивая... ансамбли «Тeach in» («I'm alone again», «Digidon-don-don»), «Irruption» («One way ticket»), «Boney M»... Всё для любви.
   Решил я написать детскую хоровую вещицу на сказку К. Чуковского «Бармалей». Написал пару номеров и показал хормейстерше из одиннадцатилетки. Хормейстерше понравилось, и она меня стала просить побыстрее закончить вырисовывавшуюся кантату. Ну а для меня это было далеко не первым делом. Девушки были хорошенькие и в хореографическом, и в музыкальном училищах...
   Много раз приходила хормейстерша меня подвигать на написание остальных номеров, но я стойко держался и писал по капле. Приходила она днём в пропахшую носками, телами  и куревом комнату и будила меня – творить. Для сведения, пахла комната не только моими носками. Нас там жило по двое, по трое в одной комнате. Наконец, один раз она пришла с бутылкой шампанского и сказала, что купит мне ещё, как только я завершу кантату.
   И слово своё она сдержала. Хор одиннадцатилетки при консерватории потом не раз исполнял «Бармалея» с большим успехом. Кантата получилась очень компактная, всего минут на девять-десять, и детям музыка всегда нравилась. После этого моего «Бармалея» исполняли в разных городах СССР, хормейстеры какими-то правдами и неправдами копировали ноты, делились друг с другом. Детского репертуара такого рода было и есть мало.
   А вот под влиянием моего любимого Эндрю Ллойда Уэббера, я задумал как-то написать рок-оперу. Потом это желание усохло до мюзикла, а потом и до детского мюзикла – такого, чтобы детям и родителям вместе было интересно его смотреть и слушать.
   С детства несколько сказок произвели на меня очень сильное впечатление. «Свинопас» Андерсена, «Тим Талер или Проданный смех» Непомнюкого и страшные сказки Вильгельма Гауфа. Решил попробовать «Свинопаса». Либретто писал сам, нафантазировал, переделал кое-что, ввёл страшного Паука, который будто бы когда-то околдовал Принцессу, поэтому она стала такой вздорной девчонкой. А в конце сделал всех счастливыми, Принц убил Паука, расколдовал Принцессу, и они соединились (в сказке Принц её отвергает).
   Музыки написал довольно много, темы красивые, стихи свои некоторые получились весьма недурственно, но не хватало всё же руки режиссёра-профессионала, и это чувствуется.
   Тем не менее, в один прекрасный день я каким-то чудом получил сведения о международном конкурсе детских (и не только) мюзиклов в Германии, куда можно было послать моего «Свинопаса», причём без вступительного взноса. А это очень важно было, ведь неоткуда было мне взять валюту, да и никак её туда было бы не переслать в то время. Как-то хотел участвовать в конкурсе в Италии, но там нужно было платить валюту. Немного – долларов 40-50, но где их было взять? Я тогда, помню, познакомился с певицей Марией Гулегиной, которая начинала свою международную карьеру (сейчас она в десятке, если не в пятёрке лучших мировых оперных див), и отважился попросить её одолжить мне долларов. Но у неё были только австрийские шиллинги, и их никак нельзя было послать в Италию.
   Для отправки «Свинопаса» в Германию нужно было не только завершить партитуру на хорошей бумаге, но и сделать её на определённый маленький состав. Партитурную бумагу я в Союзе Композиторов выпросил, написал, но главная проблема была в другом: перевод либретто на немецкий язык! И я вышел из положения весьма оригинально. В одном из институтов Минска нашёл двух девушек-студенток из Германии, объяснил им ситуацию, и они мне перевели либретто (стихотворные тексты!) на немецкий язык. Я им за работу заплатил, но, тем не менее, опоздал с отправкой. Как всегда, не хватило одного дня. Завершил я работу вечером того числа, которым должен был быть проштемпелёван пакет. Ночью я прибежал на главпочтамт, но мне сказали, что «поезд ушёл». Штемпель поставят следующим днём. Я просил, умолял, уговаривал, доказывал, что сегодня ещё – сегодня, ведь день ещё не кончился! Бесполезно. На следующее утро я добился приёма у начальника главпочтамта и объяснил ему ситуацию, и он проникся и сделал невозможное: штемпель перекрутили на вчерашнее число и поставили мне печать на пакет.
   «Свинопас» вернулся мне через некоторое время назад безо всяких комментариев. Никакого места я не занял, конечно. Единственное, что меня утешило, так это то, что на партитуре стоял порядковый номер. Моя работа была под номером 232, если не ошибаюсь. То есть как минимум столько партитур было прислано на конкурс, если допустить, что моя была под последним номером.
   Позднее я так и не доработал своего «Свинопаса», хотя стоило бы. Музыки там интересной много, темы красивые. Я сделал дома на синтезаторе Вступление и записал его. Вступление основано на калейдоскопе нескольких тем из мюзикла, включая и знаменитую «Ах, мой любимый Августин». Причём всё Вступление (и австрийская песенка) идёт в размере пяти четвертей (иногда десять восьмых).
   А вообще-то я написал музыку к нескольким спектаклям, театральным и теле. Но имени моего в афишах, к сожалению, в двух-трёх из них никто не видел. Почему? Потому что я был негром. Были люди, которые в силу своих должностей, умели получать заказы театра на музыку к спектаклю, а вот написать что-либо путное не могли из-за нехватки образования. Ну как человек, когда-то занимавшийся в музыкальной школе, мог написать музыку к спектаклю? Напеть какую-то придуманную им тему – да, мог. И больше ничего. Вот я, будучи студентом консерватории, не раз делал такую работу за деньги. Помню, что за музыку с спектаклю тот человек получил около тысячи рублей (средняя зарплата в месяц была рублей сто тогда), а мне заплатил 180.
   Интересно, что один мой знакомый рассказал, что продал свою песню композитору Игорю Крутому за автомобиль «Волга». А Крутой дал эту песню Алле Пугачёвой под своим именем. Не знаю, сказка эта или нет? Крутой – автор бесчисленного множества песен, и покупать чужую песню ему как-то не с руки, мне кажется. Хотя кто знает, какие могут быть обстоятельства? Я бы никогда в жизни не выдал бы чужое произведение за своё. И зависти у меня нет к хорошим композиторам. Если чья-то музыка мне нравится, то я просто радуюсь сам и стараюсь показать её другим и убедить их, что эта музыка прекрасна.
   Ну а если завершить разговор о мюзиклах, которые могли бы быть мною написаны потенциально, то одна из сказок Вильгельма Гауфа – просто потрясающая. И это не «Калиф-аист», не «Сказка об отрубленной руке», не «Корабль-призрак», не «Маленький Мук и Большой Мук», а ... А вот и секрет! А то кто-нибудь возьмёт и напишет. А я сам хочу и надеюсь это сделать.

[Eugene MAGALIF]

Вот таким я был в девятнадцать лет, первокурсник консерватории, ещё с волосами. Чтобы Вы поверили, что меня девушки любили...

[Алекс (ВЕТРОВ)]

Евгений, как всегда с интересом прочитал Ваше повествование. Студеческие годы описать не возможно - надо ими прожить. Как вспомню наши
дискотеки и встречи Новых годов в с/г МЭИ, так к
сердцу подступает теплая волна.
А, "Свинопаса" Вашего не отметили потому, что скорее всего, бандероль все-таки опоздала.
Глядя на Вашу супругу, можно уже понять и без Вашей фотографии у каких красивых девушек Вы пользовались успехом! За сим, закругляюсь, дабы не сочли за льстеца.
Алекс        

[Анатолий Вейценфельд]

автор оригинала Eugene MAGALIF
«Бармалей», «Свинопас» и негры в музыке

Интересно, что один мой знакомый рассказал, что продал свою песню композитору Игорю Крутому за автомобиль «Волга». А Крутой дал эту песню Алле Пугачёвой под своим именем. Не знаю, сказка эта или нет?  

Женя, твой знакомый сказал и правду и неправду.
Что продал, - наверняка правда, упомянутый композитор как раз хорошо известен "покупками" данного рода. А вот насчет "Волги" - может быть, ей было лет 10 или больше? Потому как самая большая расценка при таких "покупках" - это 1000 североамериканских долларов.

Насчет негров - практически все песни знаменитых советских композиторов-песенников (Соловьв-Седой, Фрадкин, Френкель, Пахмутова, Фельцман и т.д.) были написаны в виде клавиров. А партитуры для Силантьева и других оркестров писали как раз оркестровщики-"негры". Существовала в Москве в Союзе композиторов такая группа аранжировщиков-оркестровщиков: Алексей Мажуков, Шамиль Бяшаров, Игорь Кантюков, Сергей Горшков, Валерий Струков и др. Георгий Гаранян тоже этим одно время занимался. Он мне так и сказал - "я был негром у Фельцмана".

[Eugene MAGALIF]

А вот вопрос к знатокам, если таковые есть, по поводу белорусских асов звукозаписи. Подскажите, если кто знает:
Кто там сейчас хорош как аранжировщик (несколько фамилий назовите, пожалуйста)?
Кто там сейчас хорош как звукоинженер (несколько фамилий назовите, пожалуйста)?
Я отстал от жизни, поэтому подскажите.
Дело в том, что послал одной певице песню, а она чуть ли не в Москву собирается ехать для записи.
Что, нет в Минске хороших? Что-то не верится.
Е.М.

[padbiarez]

Жэня, можа нештачкі падкажу. Ткачэнка -- аранжавальнік № раз! Яшчэ -- Ігар Сацэвіч ("Эпл Ці"), Мікалай Няронскі (ён жа -- гукарэжысэр са студыяй). Я вось што лічу: ехаць у Маскву -- гэты проста выпендрож! Граматны гукарэжысэр і на не самай "упакаванай" студыі здолее запісаць якасны прадукт. І такія студыі ёсьць. Вунь у Баранавічах ксяндзы якую студыю сабралі пры касьцёле! У менскіх баптыстаў нармальная студыя. А вось у камуністаў -- няма. Прапілі ўсе грошы.